Работа в СКР Нелёгкие будни молодого лейтенанта

Работа в СКР Нелёгкие будни молодого лейтенанта

Будни следователей: сто рублей на обед и расчлененка в автобусе

Фото Георгий Зимарв / РИА Новости

Следственный комитет отмечает семь лет со дня создания. За это время ведомство стало самой упоминаемой госструктурой в СМИ, наравне с Минобороны. При этом жизнь и проблемы рядовых следователей часто остаются за кадром. И, как выяснилось, проблем у них немало.
При подготовке данного материала редакция ПАСМИ побеседовала с действующими и бывшими сотрудниками региональных подразделений СК. Имена и фамилии изменены по просьбе опрошенных.

Сложности трудоустройства

Стать следователем сегодня непросто, но возможно. Главное — быть готовым к прохождению многочисленных проверок. И не удивляться, если первые год-два придется выполнять всю работу за кого-то из более опытных коллег.

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Я устраивался почти три года. Причем вакансии были, но меня не брали. Сейчас понимаю, что надо было заходить с другого конца — найти себе, скажем так, куратора. И договориться с этим куратором, что возьму на себя всю рутину, которую приходится выполнять — заполнять бумаги и прочее. Все оказалось намного проще, чем я думал — без взяток, знакомств и прочего. А рутину отрабатывать за других все равно пришлось».

Светлана Валеева, стаж работы 4 года:

«Устроилась без особых проблем. Прошла, как полагается все проверки. Единственное, что заставило понервничать на этом этапе — долгие согласования, подписи, рассмотрения. Тебя пробивают по одной базе, перепробивают по другой, тесты, собеседования… В какой-то момент хотелось просто прийти и забрать документы. Ну а потом поняла, что им надо было пристроить сначала своих».

Дмитрий Кировлев, стаж работы 5 лет:

«Идеальный вариант — жениться на дочери, внучке, сестре сотрудника Следственного комитета. Но, если это не получилось организовать — придется учиться на одни пятерки с самого первого курса института. Тогда шансы попасть на работу сразу увеличиваются в разы».

Без выходных и отпусков

Переработки, дежурства и невозможность уйти в отпуск, по словам следователей, являются нормой жизни.

Светлана Валеева, стаж работы 4 года:

«Понятно, что по договору у следователей девятичасовой рабочий день… А в реальности без задержек не получится. Никогда, даже перед праздниками. Просто физически не будете успевать оформлять дела и направлять их дальше. А еще — суточные дежурства с выездами на места преступления. И еще одна неприятная особенность — война с начальством за отпуск. Никто же не станет писать на подполковника заявление в Трудовую инспекцию или прокуратуру… Поэтому отпуск первые два года работы если и будет, то не в сезон — это точно».

Дмитрий Кировлев, стаж работы 5 лет:

«Рабочее время — сутки напролет. Получив служебное удостоверение, можно забыть про личную жизнь, личное пространство и свободное время, или все это перенести в стены СК. Если же решите завести семью, то даже взяв в супруги сотрудника комитета, не факт, что не разведешься…».

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Уход с работы — 23.00, возвращение — 09.00. Выходные на работе — рядовое событие. Кроме уголовных расследований, которых в производстве как минимум десять за месяц, приходится проводить процессуальные проверки по заявлениям о преступлениях. Это практически ничем не отличается от расследования уголовного дела. А еще — рассматриваешь обращения граждан, осуществляешь суточное дежурство на подконтрольной территории и так далее…»

Владимир Криворотов, стаж работы 5 лет:

«Право на отдых в Следственном комитете просто игнорируется. Следователи работают за пределами нормальной занятости, в выходные дни. Если следователю удалось подписать документы на отпуск, большую часть он проводит на работе, завершая расследование уголовных дел. А в последнее время прокуроры все чаще необоснованно отказываются поддерживать различные ходатайства следствия, не утверждают обвинительные заключения по уголовным делам, по которым уже завершены расследования. Отменяются ранее принятые решения по уголовным делам и материалам проверок. Делают это и из-за гонки за статистикой. Ну а нагрузка у следователя, получается, растет».

Профессиональная деформация

Цинизм и равнодушие — основные упреки, которые слышат следователи от своих родных и близких. При этом по-другому защититься от специфики работы человеческая психика не в состоянии.

Светлана Валеева, стаж работы 4 года:

«Через два года я услышала от подруги, что она меня не узнает. Родные сказали, что я стала надменной и отношусь к окружающим чуть ли не с отвращением. Пришлось серьезно задуматься над произошедшими изменениями. А когда стало ясно, что побороть профессию в себе невозможно, то решила уволиться. Тем более что ждать какого-то просвета в карьерном росте не приходилось».

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Три года — стабильный срок для всех. Вы становитесь другим. Каким-то особенно циничным, говорят. Иногда, правда, говорили, что „на человека стал похож“».

Дмитрий Кировлев, стаж работы 5 лет:

«Эта профессиональная деформация надолго. Надеюсь, что не на всю жизнь. Пошел второй год, как я уволился из органов, живу нормальной жизнью, а сны продолжают беспокоить. То начальство вызывает, то статью не ту квалифицировал. Это как бывшим алкоголикам снится выпивка, и они во сне пьют, а просыпаются и думают: „Какое же счастье, что я больше не бухаю“. Но не надо забывать об очевидных плюсах службы в следствии — если там появились друзья, то стопроцентно на них можно всегда положиться».

Начальники и подчиненные

Следователи рассказывают о необходимости согласования своих процессуальных документов с руководством различного уровня, выполнения работы за работников процессуального контроля, оперативных служб, прокуратуры и даже суда. Оспаривание этого порядка, как правило, негативно отражается на дальнейшей работе. Поэтому все предпочитают не спорить.

Александр Семенюк, стаж работы 6 лет:

«В районах с многотысячным населением работает не более 3—6 следователей, большинство из которых не имеют достаточного личного опыта в расследовании тех или иных преступлений. При этом руководители данных структурных подразделений часто не вполне квалифицированы. И это со временем перерастает в конфликты с подчиненными».

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Если районный следователь успешно расследовал громкое дело, то на завершающей стадии данное дело у него изымается, а все заслуги присваиваются сотрудниками вышестоящего структурного подразделения».

Непредвиденные траты

Оказывается, даже расходы на командировку приходится оплачивать из собственного кармана. Следователям иногда не хватает даже на гостиницу. При этом на следователей нередко ложатся траты на экспертизу и выкуп очереди в СИЗО.

Дмитрий Кировлев, стаж работы 5 лет:

«Мало служебного транспорта, вот и возили я или мой помощник уголовные дела в общественном транспорте. Но папки — это цветочки еще. А вот когда везешь дурнопахнущие вещдоки, человеческие конечности, например. Или то, что называется объектами биологического происхождения… Зато успевали закончить работу в срок».

Светлана Валеева, стаж работы 4 года:

«Требования четкие — соблюдать процессуальные сроки. И для этого за свои деньги мы вынуждены договариваться с экспертами о завершении назначенных судебных экспертиз в самые короткие сроки. Находим переводчиков, разных специалистов, покупаем очередь в следственный изолятор у мошенников-скупщиков. А ведь весь это беспредел провоцируется руководством и страхом следователя перед наказанием».

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Командировки — это отдельная история. Средняя стоимость гостиничного номера примерно три тысячи рублей, а следователю в лучшем случае платят 2500 рублей. Приходилось договариваться с менеджерами гостиниц о том, чтобы исключали завтраки, шампуни и так далее… Лишь бы уложиться в те гроши, которые нам выделяли. Но самое интересное, что на питание выдавались 100 рублей в сутки. Выходит, что следователь может вскрыть коррупционную схему, вернуть государству похищенные миллиарды, а его держат на кефире с пирожком».

Владимир Криворотов, стаж работы 5 лет:

«Из своих кровных приходится покупать бумагу, заправлять картриджи, ремонтировать технику, оплачивать пошив обязательного к ношению форменного обмундирования и т. д. Далее по списку — компенсация оплаты аренды жилья для работников из других регионов составляет не более 15 000 рублей, при средней стоимости аренды квартиры, например, в Москве, 25 000—40 000 рублей. А зарплата редко превышает 55 тысяч».

Претензии к системе

Сотрудники Следственного комитета зачастую любят свою работу, но критично отзываются о руководстве. Причина — в отношении начальников к рядовым следователям и попытки отыграться на них за свои ошибки.

Дмитрий Кировлев, стаж работы 5 лет:

«Следователи не чувствуют своей защищенности со стороны руководства. Но ведь именно следователи Следственного комитета расследуют дела в отношении влиятельных чиновников и бизнесменов, у которых имеются обширные связи, в том числе и в уголовном мире, плюс еще и административный ресурс. Многие опытные следователи при таком отношении увольняются со службы и получают статус адвокатов, устраиваются в юридические компании. Нередко, кстати, в общественные. Опыт следственной работы позволяет успешно противодействовать нарушениям на стадии предварительного следствия. Особенно если следователь не имеет достаточного опыта работы».

Светлана Валеева, стаж работы 4 года:

«Чтобы воспрепятствовать производству по делу, достаточно увеличить нагрузку на неугодного следователя — гарантированно не успеет собрать доказательства. А еще можно заставить его составлять многочисленные справки, отменять другие дела, заполнять карточки статучета, загрузить жалобами и запросами… Когда так происходило, очень хотелось, чтобы хоть кто-то из руководства поддержал или заступился. Но в реальной жизни этого не происходит, а только продолжают сыпаться наказания, чтобы создать имидж твоей некомпетентности».

Артем Хлебовский, стаж работы 6 лет:

«Почему столько несправедливых приговоров и претензий к работе следствия? Потому что следователей вынуждают квалифицировать действия обвиняемых по более тяжким составам. Говорят: „ты вменяй, а суд разбирается“. А суд не разбирается! Процессуальная независимость следователя работает только в теории. В жизни эта независимость усечена многочисленными руководителями, надзирающими и судьями. Но когда встает вопрос о государственной защите следователя, то эти меры применяются только по резонансным делам. По остальным рапорты остаются без должного рассмотрения».

Будни Следственного комитета: остаться человеком

В пронзительно-синем небе медленно плывут облака, на детской площадке играют дети, куда-то спешат прохожие. Район живет своей жизнью. И, наверное, вряд ли кто-то задумывается, что в этот момент где-то произошло убийство или другое преступление, что сейчас кому-то очень страшно и больно. Есть среди нас люди, которые с подобными ситуациями сталкиваются каждый день, видят боль, горе, слёзы, отчаяние. Зло, смерть, несправедливость. Сломанные судьбы. И не просто видят, не просто смотрят со стороны, а с холодной головой, спрятав глубоко внутри свои чувства и эмоции, расследуют преступления. Потому что такая работа.

25 июля они отмечают свой профессиональный праздник – День сотрудника органов следствия Российской Федерации. О становлении следователя, особенностях работы и о том, как сохранить себя рассказал и.о. руководителя Следственного отдела по Чунскому району Следственного управления Следственного комитета России по Иркутской области, майор юстиции Дмитрий Мальцев.

— Дмитрий Александрович, почему погоны? Почему когда-то для себя выбрали этот путь?

— Стечение обстоятельств. В юности у меня была мечта стать офицером, кадровым военным. Поступал в Рязанское воздушно-десантное училище, но не сложилось. Наверное, это было первым серьёзным разочарованием. Пошел в педагогический, первое образование у меня – учитель физической культуры с правом преподавания ОБЖ. В школе работать не пришлось, поступил на юрфак. После третьего курса проходил практику в прокуратуре. Было интересно, но мысль о том, чтобы стать следователем, окончательно сформировалась только на преддипломной практике. Получил диплом, какое-то время работал общественным помощником, затем приняли следователем в Следственный отдел Следственного комитета, тогда еще при прокуратуре, по Братскому району. Мне повезло с наставниками. Они не только правильно понимали работу следователя, но и смогли вложить свой опыт и знания в мою голову. Юношеская мечта исполнилась – офицером я стал, но в другой области, и не жалею об этом.

В Братском районе я работал с января 2008 года по октябрь 2014 сначала следователем, потом старшим следователем, заместителем руководителя. Затем перевели в Нижнеудинск, там я два года руководил отделом. Ну а потом, после непродолжительной командировки в Бодайбо, приехал в Чунский район.

— Расскажите о коллективе Следственного отдела.

— Коллектив у нас молодой, следователи сейчас проходят путь становления. Старший следователь Мэргэн Цыбендоржиев работает полтора года, следователь Анастасия Шалабодова еще в самом начале пути. У них есть огромное желание работать. Да, ещё не хватает опыта, но это вопрос времени. Незаменимый человек в нашем коллективе – помощник следователя Алёна Михайлова. Прикомандированные следователи, Юлия Халикова и Валерия Кушнаренко, с нами недавно, и они тоже выполняют огромный объём работы.

Вообще к людям, которые тут работают, требования особые. Процедура трудоустройства долгая и сложная, будущий сотрудник Следственного комитета должен иметь высшее юридическое образование, пройти всестороннюю проверку, в том числе и на полиграфе, а затем какое-то время поработать общественным помощником. Непросто стать следователем, но ещё сложнее качественно выполнять свою работу. В нашей подследственности тяжкие и особо тяжкие преступления. Самые громкие, вызывающие большой общественный резонанс: убийства, изнасилования, похищения людей, преступления, совершенные людьми с особым правовым статусом. Преступления, совершенные в отношении несовершеннолетних и несовершеннолетними. Морально это выдержит не каждый.

— Какими качествами, на Ваш взгляд, должен обладать следователь?

— Наверное, выделить какие-то определенные качества нельзя. Чтобы сказать: вот ты внимательный, и ты сможешь работать. Или ответственный. Или умный. Здесь важно все в совокупности. Мне нравятся целеустремлённые люди, но не всегда целеустремлённость приносит результат. Бывает, что есть желание работать, но нет знаний и понимания, как это делать. А бывает так, что человек приходит, поначалу не подает особых надежд, но вырастает хорошим следователем.

— А без чего вообще нельзя обойтись?

— Без юмора. Мы сталкиваемся с негативными проявлениями нашей жизни каждый день. То, что обычного человека приводит в ужас, для нас повседневность, рутина. Выезжать на место преступления, видеть мёртвых людей. Общаться с человеком, который совершил преступление, и не просто курицу украл, а убил, изнасиловал. С другой стороны — потерпевшие, боль, горе. И они тоже идут к нам с негативными эмоциями, если впитывать в себя, как губка, все, что несет наш труд – долго работать не сможешь. Очень сложно постоянно жить под этим грузом. Чувство юмора, умение разрядить обстановку, отвлечься – один из главных моментов в нашем деле. Следователю важно сохранить себя, свое душевное равновесие.

А еще одно из главных качеств – умение преодолевать себя, бороться с самим собой. Когда ты хочешь спать, есть, переодеться и принять душ, но тебе приходится работать, работать и работать. Задерживать кого-то, допрашивать, соблюдать сроки. Следователь ночью выезжает на место преступления, возвращается оттуда под утро, и он не может пойти домой спать. Нужно допросить свидетелей, задержать подозреваемого, провести допрос, подготовить ходатайство об избрании меры пресечения в суд. И на это даётся очень мало времени. Но ведь невозможно отключить себя, как робота. Приходится испытывать неудобства, забывать о своих потребностях. Это и есть преодоление себя, и тот, кто способен на это, не считаясь с личным временем, успешен в нашей работе.

Безусловно, важен и интеллект. Каким бы трудолюбивым не был сотрудник, без умения логически мыслить, без нужных навыков, без знания законодательства работать не получится. Все в совокупности и формирует настоящего следователя.

— Как воспитываете молодых следователей?

— Процесс воспитания сложный. Навык формируется на боли и усталости: иногда нужно пострадать, столкнуться с тяжелой ситуацией, пройти её от начала и до конца, сломать голову в поиске пути и найти его. В следующий раз уже знаешь, как решать проблему. Важно не только ответственное отношение к работе, но и уважение к погонам. Следователь должен понимать, что он офицер, и то, что позволительно обычному человеку, неприемлемо для человека в погонах. Носить погоны – это не привилегия, это большая ответственность. Для нас такие понятия, как слово офицера, офицерская честь очень важны, и моя задача, как руководителя, привить это молодым сотрудникам.

— Что самое страшное в работе следователя?

— Перестать слышать людей, зачерстветь душой. Очень тонкая грань между нормальным человеком и циником, которому все равно. Если следователь перестает слышать людей, понимать их проблемы, на автомате выполняет определенные действия, то, на мой взгляд, с профессиональной точки зрения он умирает. Уметь слушать и слышать всегда нужно обе стороны, и обвиняемого, и потерпевшего, убирать ненужную шелуху и находить зерна истины.

Общение с правоохранительными органами практически всегда стресс для человека, потому что оно не несет в себе чего-то радостного. С чем-то хорошим к нам редко приходят, такова специфика работы. И нужно уметь вникать в проблемы людей, стремиться помочь. А еще страшно разочароваться в людях. Как говорят: юрист знает подлость человеческую. Так вот, мы ее знаем, эту подлость. Когда видишь, что в кабинете следователя вчерашние друзья, родственники, близкие люди обвиняют друг друга, оговаривают, очень трудно потом кому-то поверить.

— Дмитрий Александрович, к чему следователь не привыкнет никогда?

— К смерти детей. К преступлениям, совершенным в отношении детей – убийствам, насильственным действиям сексуального характера. Для любого нормального человека это очень страшно и больно. Мы всегда очень принципиально подходим ко всему, что касается детей, такие уголовные дела находятся на особом контроле.

— Какие уголовные дела Вы считаете интересными?

— Трудные в доказывании преступления. Они не дают расслабиться как профессионалу — нужно находить новые пути решения проблемы, новые доказательства, способы их получения. Такие дела и формируют из следователя хорошего следователя. Если изо дня в день делаешь одну и ту же работу, по шаблону, без изменений, то не развиваешься как профессионал. Да, ты выполняешь определенный набор действий, ты хороший специалист, который может что-то сделать. Но как только перед тобой встает задача, выходящая за рамки алгоритма, ты испытываешь трудности, и, возможно, пасуешь. У следователя каждый день что-то выходит за рамки алгоритма. И нужно уметь искать пути решения этих проблем.

Мы как строители. Вот строитель пришел на пустырь, постепенно начал возводить дом: сначала фундамент, потом один венец, второй. Шаг за шагом. Так же и мы. Получаешь сообщение о преступлении, и абсолютно ничего о нем не знаешь. И начинаешь строить: устанавливаешь обстоятельства, причастных лиц, свидетелей, выстраиваешь доказательную базу. И видишь результат – суд вынес решение, человек понес заслуженное наказание, восстановлена социальная справедливость. Если смотреть шире: допустим, не смогли доказать, при этом есть потерпевшая сторона. Родного человека нет, преступник остался на свободе. А дальше что? Люди перестают верить правоохранительным органам, государству в целом. Поэтому мы должны приложить максимум усилий, чтобы раскрыть преступление и довести дело до суда.

Я считаю, что за каждым действием следователя стоит судьба человека. Порой одно преступление кардинально меняет жизнь нескольких людей. И у обвиняемого, и у потерпевшего есть дети, есть родственники, и так или иначе мы вторгаемся в их жизнь. Важно понимать эту ответственность, важно не допускать ошибок.

— Что бы Вы пожелали своим коллегам в честь профессионального праздника?

— Я не буду оригинален: в первую очередь, надежного тыла. А их близким людям – терпения. Везде есть обратная сторона медали. Мы – аверс, наши родные и близкие – реверс. И понимание со стороны близких – самое важное для следователя. Их наша работа касается в негативном плане. Ты погружен в работу, ты не замечаешь ничего другого, готов мириться с неудобствами. Но ты-то знал куда шел. Ты выбирал эту работу, но твои родные её не выбирали. Постоянное отсутствие дома, работа по ночам и в выходные… Сложно человеку, который не работает в нашей системе, объяснить, почему его родной человек должен куда-то на ночь глядя ехать, отсутствовать дома по несколько дней. И рано или поздно наступает момент, когда близкие говорят: нам надоело. А ты не можешь всё бросить, потому что у тебя через два дня предельный срок по какому-то материалу, или надо предъявить обвинение, потому что десять суток заканчиваются. Работа следователя многогранна и сложна со всех сторон, куда ни посмотри. Ещё я желаю коллегам больше сложных, интересных дел. Таких, чтобы возникали трудности, но были преодолимы, и преступник понёс заслуженное наказание.

От автора: Для многих профессия следователя окутана ореолом романтики, некой тайны. Так вот. Нет здесь никакой романтики. Есть тяжелый труд, не всегда благодарный, но всегда благородный. Очищать мир от зла? Может быть, хоть и пафосно, да простят меня дорогие читатели. Выстоять, не сломаться. Не прогнуться под обстоятельства и остаться человеком, способным думать, мечтать и чувствовать. Не иметь права на слабость и на ошибку. О чём думает следователь, когда слышит песню Газманова «Офицеры», давно ставшую негласным гимном всех людей в погонах?

Читайте также  Кем статьЯ хочу стать дизайнером одежды — что

1. Лейтенант. Первые трудности

Полон сил, огня, таланта;
Две звезды – как два крыла…
Молодого лейтенанта
Ждут великие дела!

В июле 1975 года я закончил Киевское высшее военное инженерное училище связи, а жена — Киевский педагогический институт. В предписании было указано, что для дальнейшего прохождения службы прибыть необходимо в г. Химки, Московской области. И номер воинской части- 59802. Что эта была за часть, далеко или близко она располагалась от Москвы, информация у меня отсутствовала. Это сейчас в интернете можно очень быстро на карте найти любой адрес, а тогда у меня под рукой даже карты Подмосковья не было, как и возможности ее где-то быстро достать.

Ехать в часть я сначала хотел один. А потом, освоившись, решив жилищный вопрос, вызвать жену. Но муж ее тетушки, полковник РВСН, бывший тогда командиром полка на Алтае и сменивший к тому времени много мест службы, посоветовал нам, исходя из своего богатого личного опыта, ехать сразу вдвоем. Мол, так будет больше шансов, что нам выделят какое-то жилье, если оно в части вообще есть. Но, возможно так было на Алтае, но, как потом оказалось, не там, куда ехал я.

Мой старший брат дал нам адрес своего друга, москвича, с которым учился в институте. Друг этот жил с своей женой в отдельной однокомнатной квартире и любезно согласился приютить нас на ночь. Только на следующий день после приезда, одев парадную форму, я отправился в часть. Не зная адреса, приехав в г. Химки, нашел городской военкомат. Каково же было мое удивление, когда там сказали, что такой в/ч у них нет и посоветовали ехать в центральный военкомат Москвы. Правда в последний момент кто-то из находящихся в это время рядом прапорщиков вспомнил, что вроде бы такая часть связи расположена через канал, но это уже не город Химки, а московский район Химки-Ховрино. Он рассказал и как туда добраться. Пришлось вернуться на «Речной вокзал» и оттуда на автобусе доехать до нужной улицы. Так, что все оказалось просто. Меня направляли в Подмосковье, как и большую часть ребят из нашей группы. А в Москву я попал, получается, чисто случайно, по ошибке кадровика.

Командир части, подполковник Дегтярев, в ответ на мой доклад о прибытии к новому месту службы первым делом поинтересовался, приехал ли я один, или с женой. А на утвердительный ответ, выразив свое неудовольствие, сообщил, что квартир для молодых офицеров в части нет и общежития тоже. Прибывавшие в часть молодые холостые лейтенанты и прапорщики объединялись и снимали где-нибудь рядом, в хрущевских пятиэтажках частные квартиры на несколько человек. Женатые решали этот вопрос тоже самостоятельно, кому как удавалось. Единственное, чем он мог помочь, если нам с женой в тот день негде было ночевать,- предоставить на ночь диван в своем кабинете и дать команду начальнику караула, чтобы тот обеспечил нам возможность ночью посещать располагавшийся на этом этаже туалет, так как в конце коридора у знамени части круглосуточно нес службу часовой.
Дело было в пятницу и полполковник на поиски жилья дал мне время до понедельника.

Обескураженный вышел я из штаба части. Где и как искать квартиру фактически в незнакомом городе было совершенно непонятно. Разумеется, опыта в решении таких вопросов у меня не было никакого.

Но для начала нужно было переодеться. Заниматься поисками в парадной форме для строя (в сапогах и привлекающей внимание форме цвета морской волны с парадным золотым ремнем) было явно неразумно. С неутешительными известиями, приехал я к жене и нашим друзьям. За ужином они посоветовали ехать в Банный переулок. В то время это было общеизвестное место, где собирались все, кто хотел сдать, или снять квартиру, или комнату. Гражданскую одежду с собой из Киева я не привез. Вещей было итак очень много. Помимо летней одежды для жены, нужно было везти с собой полный комплект офицерского обмундирования: летнюю и зимнюю, полевую, повседневную и парадную форму. А это значит только одних фуражек — три, две шинели, утепленная полевая зимняя куртка и ватные штаны к ней, три пары обуви – хромовые, яловые сапоги и ботинки, полевая сумка, плащ-накидка и т.п.

Так что на Банный я поехал в повседневной военной форме, в кителе и брюках на выпуск.

Оказалось, что спрос на однокомнатную квартиру намного превышал предложение. Как только в переулке появлялся ее хозяин с новым предложением, его тут же окружала плотным кольцом огромная толпа желающих. И оказаться тем счастливчиком, которому повезёт, было невероятно. Но, главное заключалось еще и в том, что не было совсем предложений в нужном мне районе — рядом с частью. При огромных московских расстояниях добираться до работы даже час было бы совсем неинтересно и недопустимо. Об этом я догадывался интуитивно, даже не зная еще, что совсем скоро мне придется периодически присутствовать на подъеме и отбое подчиненного личного состава, а значит прибывать по утрам в подразделение не позднее 6.15 утра (метро открывалось в 6) и уходить домой после 22.30 (переходы в метро закрывались в час ночи.). По заведённому порядку если офицер, командир взвода, не мог добраться до части к нужному времени с помощью городского пассажирского транспорта, то должен был ночевать в казарме, вместе с личным составом, или искать для себя любое другое более близкое место для ночлега.

За «однушку» в панельной пятиэтажке, просили 50 рублей в месяц, не считая квартплаты. Предлагали много дорогих двух и трехкомнатных квартир от ста рублей в месяц. Но это для меня была неподъемная цена, учитывая, что устроить на работу жену могло не получиться, а моя зарплата за вычетом партийных взносов составляла 200 рублей.

Таким образом к концу дня стало совершенно ясно, что вероятность найти съемную квартиру на Банном стремиться к нулю и за оставшееся время сделать это мне не удастся. Возвращаться к нашим друзьям и обременять их своим присутствием еще на одну ночь, было уже неудобно и только, чтобы переночевать, мы решили воспользоваться предложением какой-то женщины, сдававшей комнату в своей 2-х комнатной квартире на ночь в районе метро Динамо, то есть относительно недалеко от части, посуточно за пять рублей.

На следующий день ехать опять в Банный было уже бесполезно, надо было что-то придумать другое и, поразмыслив, я решил искать квартиру возле части, обходя по очереди все подъезды близлежащих домов. В те времена все они были открыты, и можно было обзванивать все двери однокомнатных и двухкомнатных квартир подряд. Только в многоэтажных кооперативных домах на Ленинградском шоссе были уже установлены автоматические замки и домофоны, а в некоторых сидели уже и консьержки. Но, по их словам, искать в таких домах съемную квартиру было бесполезно. Там жили высокопоставленные министерские работники, которые сдачей жилплощади не занимались. Обзвон квартир подряд требовал очень много времени. Более эффективным оказалось опрашивать местных жителей: старушек, которые тогда постоянно сидели на лавочках у всех подъездов.

Время шло, но предложений не было. Уже к вечеру, потеряв всякую надежду на успех, уныло брел я по какому-то очередному двору, думая о том. что же будет, если найти жилье мне все же не удастся. Отправлять жену домой? А самому куда деваться? Придется ночевать в казарме, вместе с личным составом. Да, отчаянное положение. «Неплохо» начинается офицерская служба, а ведь еще и в своем подразделении не был. Что же ожидает меня там?

Я готов был уже приставать к каждому встречному и по инерции обратился к случайно проходящей мимо пожилой женщине. Нет, у нее тоже не было знакомых, или соседей, сдающих квартиру. Но, выслушав мой рассказ, и, видимо, тронутая моим расстроенным внешним видом, она вдруг предложила пока пожить у нее. Несмотря на то, что сама жила в однокомнатной квартире, нам с Аллой могла предложить свою полутороспальную кровать, а сама перебилась бы на диване. Жить в одной комнате с совершенно незнакомой женщиной — предложение мягко сказать, не очень заманчивое. Ну, а куда деваться? Других вариантов все равно не было. Зато я мог продолжать поиски более подходящего варианта дальше. А, главное, у нее был телефон! А значит, мы могли бы использовать более эффективный способ поиска жилья, расклеив повсюду объявления, с указанием телефона для связи.

На деле все оказалось несколько печальнее. Хозяйка на удивление очень сильно храпела и мне, с первых дней с головой погрузившемуся в военную службу и обремененному ее многочисленными тяготами, очень трудно спалось под ее ночные трели.
Наша кровать была очень узкой и неудобной и к тому же, как потом оказалось, в ней было полно клопов, окончательно превративших наши ночи в полный кошмар.

Зато я быстро размножил под копирку (никаких ксероксов тогда нигде не было и в помине), а жена расклеила на заборах и столбах в нашем районе объявление: «Офицер с женой. без детей, снимет однокомнатную квартиру на длительный срок. Порядок гарантируем». Недели через две нам позвонила женщина. Она уезжала в длительную командировку в Финляндию, и предложила за 50 рублей в месяц комнату в своей 2-х комнатной квартире. Вторая комната, куда она снесла все свои ценные вещи, у нее была постоянно закрыта на замок. Не задумываясь, мы тут же приняли ее предложение, и в тот же день вечером переехали на новую квартиру. Она находилась в 15 минутах ходьбы от части, в хрущевской пятиэтажке. Это было удобно, так как я успевал даже, если не было непредвиденных ситуаций, ходить домой на обед. Итак, казалось, первая задача была успешно решена. Но не все было так просто в те времена. И об этом нам пришлось узнать уже через пару месяцев.
См. продолжение.
На фото — центральные ворота воинской части в 2000 — х годах.

Откровения следователя: «Это не та работа, о которой я мечтал»

Работа следователя, пожалуй, одна из самых скрытых и не поддаётся публичной огласке. Для нас следователь – человек в синей униформе с погонами, которого мы можем встретить, пожалуй, только в суде или на месте какого-либо преступления. Но мало кто знает, что же сам работник следственных органов думает о своей профессии, как он живёт и сколько времени проводит на работе.

Я изначально знал, что мне будет сложно. Ещё будучи студентом, я понимал, что меня ждёт. Просто это такая профессия, суть которой ты не поймёшь, пока на себе всё не испытаешь. Не скажу, что это та работа, о которой я мечтал. Но и сейчас другой жизни уже не представляю. С первыми пониманиями о том, что меня ждёт, я столкнулся как раз студентом. Тогда увидел первые трупы, понял, как раскрываются преступления. И это страшная картина.

Первый стресс испытал, когда впервые увидел труп. Одно дело, когда ты видишь его в морге или на похоронах. Но криминальный труп – совершенно другое. Бывает, люди и в обмороки падают. В первый раз жутко было, но с опытом стал нормально к этому относиться.

Не раз были такие моменты, когда я жалел о выборе профессии. К примеру, когда я был молодым следователем, мне нужно было распечатать обвинительное заключение на четыре тома. Бумаги нам выдавали мало, плюс ко всему было мало служебных машин. Тогда на все расходы я потратил четверть своей зарплаты. Сейчас со служебным обеспечением проблем, к счастью, нет.

Бывало такое, что хотелось бросить работу. Причина этому – нехватка личного времени. Зачастую приходилось жить на работе. С напарником мы ночевали в кабинете, где из всей мебели – стол, стул и диван. По очереди спали на диване по два часа. Потом работали и снова два часа спали. Я сутками не выходил с работы. Домой возвращался в шесть утра, пил чай и к восьми снова уезжал на работу. Самое главное, до восьми утра нужно было не уснуть, иначе потом не проснёшься. Всё это было морально тяжело.

Лично мне ни разу никто не угрожал.

Иногда бывало, что кому-то из коллег на машине прокалывали колёса или закидывали чем-то. Но такого, чтобы меня у подъезда караулили, не было. За всё время моей работы взятку предлагали мне всего лишь раз. В нашей республике в этой сфере коррупции нет, в отличие от запада.

По числу раскрытых преступлений Бурятия лидирует, но следователи от этого испытывают нагрузку. В Сибирском федеральном округе наш регион на первом месте по числу тяжких и особо тяжких преступлений, в России – на третьем. Преступлений много, следовательно, и уголовных дел тоже, а вот штатных единиц у нас не хватает. Другими словами, количество преступлений на душу населения в разы больше, чем количество штатных единиц по числу населения. От этого и большая нагрузка на каждого следователя.

Пока сам не станешь следователем, не поймёшь, что представляет из себя эта профессия. Если дети хотят идти в следователи, то пусть идут. Я не стану советовать им быть трудолюбивыми, стойкими, справедливыми и так далее. Это и так понятно. Другое дело не сбежать после первых трёх месяцев работы. Зарплата у нас высокая, здесь грех жаловаться. Но если идти в следователи только ради денег или погон, то уже в первые полгода можно понять, что ты не туда попал.

То, что показывают в фильмах, на самом деле не так. Моё личное представление об этой работе в школьные годы было основано на художественных фильмах. Но от реальности это всё далеко. Даже передачи «Суд идёт», «Час суда» и тому подобное никто из сотрудников не может смотреть, потому что это всё полная ерунда.

Свободного времени очень мало. Я часто в выходные и праздничные дни работаю. Ведь если я не успеваю сделать какую-то работу, то это только мои проблемы. Не успеваешь в будни – работай в выходные.

Семья уже давно привыкла к моей работе. Конечно, сначала были проблемы. Не каждой жене понравится, что её муж встаёт в два часа ночи и внезапно уезжает на два дня. Ночные дежурства, командировки – ко всему приходится привыкать не только самому, но и приучать семью. Здесь, наверное, важно взаимопонимание в семье. Если оно есть, то всё будет хорошо. А если нет, то приходится выбирать – работа или семья.

Поздно вечером, а то и ночью, возвращаясь домой, думаю о том, что ребенок меня вновь не увидел. У некоторых коллег детей воспитывают бабушки и дедушки из-за их занятости на работе. И это считается нормальным.

Работать приходится с разными людьми, в том числе с преступниками. К ним нужен особый подход. Важно быть корректным и пресекать любые попытки панибратства, обязательно нужна дистанция.

Особое внимание уделяется исчезновению детей. На такие дела бросается много сил, и поиски не прекращаются до последнего. Часто дети пропадают из-за того, что взрослые за ними не следят. Следователи сразу обращают внимание на то, есть ли поблизости водоем. Детей как магнитом тянет к воде. И счастье, если ребёнок находится живым и невредимым.

Работа в СКР. Нелёгкие будни молодого лейтенанта юстиции (Откровенно из первых рук)

Сериал “Тайны следствия”, без сомнения, покорил сердца миллионов телезрителей. Героиня сегодняшнего материала журнала Reconomica в чём-то схожа со Швецовой Марией Сергеевной: та же стать, те же умные, проницательные глаза, та же ответственность в работе.

Много ли мы знаем без киношных прикрас о действительной жизни сотрудников правоохранительных органов? Разве что в случаях, если кто-то из наших родственников или друзей относится к их числу. Да и то навряд ли.

По большей части мы несколько настороженно воспринимаем их, стараясь держаться по возможности подальше. А ведь это обычные живые люди! Честно исполняющие свои профессиональные обязанности следователи всех рангов и структур безусловно заслуживают нашего сочувствия их нелёгкой работе и должного уважения. Героиня попросила не указывать ее данные, дабы иметь возможность говорить откровенно. Передаем ей слово.

Профессия следователя — больше, чем работа

Научиться работе следователя можно, но так им на самом деле не стать. Следователь — это без преувеличения образ жизни. Многие молодые парни и девушки мечтают стать им, вероятно, ещё и потому что различные сериалы на нашем ТВ рисуют увлекательные истории о том, как легко раскрываются и расследуются преступления.

Реальность же настоящей работы чаще разительно отличается от придуманных сценаристами сказок. Будни реального, не киношного, следователя сложны и не привлекательны на вид, временами даже наполнены иными забавными эпизодами, но никогда они — не легки и не скучны.

Следователь женщина

Следователь. Старший лейтенант юстиции на рабочем месте.

…пусть меня научат! Необходимое образование

Если вы окончательно и бесповоротно решили пойти в эту профессию, то вам просто необходимо иметь высшее юридическое образование.

Приветствуется профильное юридическое образование, которое можно получить в специализированных вузах различных структур (в зависимости от того, где вы впоследствии намерены работать).

Например, следователем в МВД будет проще устроиться, окончив специализированный институт МВД или Школу милиции. Наличие же такого профильного образования для поступления на службу в следственный комитет (СК) вовсе не обязательно, достаточно просто иметь юридическое образование.

Учебная аудитория

Курсанты в профильном вузе МВД на занятиях.

С органами ФСБ намного сложнее, без профильного образования (пограничный институт или институт ФСБ) в следователи вряд ли возьмут.

Требования всё строже — веление времени

Когда я пришла на службу в СК, а это было лет 10 тому назад, была ещё прокуратура. Мы проходили простые тесты, предъявляли документы об образовании, проходили собеседование с представителями руководства — и готово.

Сейчас соискатели на должность следователя проходят полиграф и должны обладать глубокими знаниями уголовно-процессуального законодательства, вплоть до новейших изменений пленумов Верховного и Конституционного Судов.

В МВД принцип приёма на работу практически такой же, только у них требуется ещё и наличие медицинского заключения, в котором намного больше пунктов, чем в заключении для СК. В ФСБ отбор строжайший ещё на стадии поступления в специализированный институт.

Обязанности следователя

Следователь обязан добывать необходимые доказательства по уголовным делам. Это его ежедневные рутинные заботы. Доказательная база любая: как доказывающая вину, так и опровергающая причастность подозреваемого к совершению данного конкретного преступления.

Также следователь занимается разработкой версий преступлений, принимает в расчёт мотивы, назначает экспертизы. Если преступник установлен, доказательная база не вызывает сомнений, то уголовное дело направляется в суд.

Если преступник ещё не изобличён, то средствами следствия проверяются все возможные подозреваемые, могущих быть причастными к совершению расследуемого преступления. Работа — в основном с бумагами.

Доказательства собирать помогают оперативники и многочисленные эксперты.

Но можно и в “поле” выйти. Это в случае, если к тебе свидетель не идёт. Значит берёшь “ноги в руки” и идёшь к нему сам. Иногда даже едешь, в деревню какую-нибудь например.

Различия в работе следователей разных структур

Разница между следователями СКР (Следственный Комитет России) и МВД в том, что в МВД есть должности участковых, оперуполномоченных и инспекторов по делам несовершеннолетних (ПДН), которые сразу же по устному требованию и характеристику напишут, и справку принесут, и человека найдут, а в СКР — их нет.

Следователь СКР пишет соответствующие поручения, но не факт, что они будут незамедлительно исполнены.

Есть, конечно, случаи, когда создаются межведомственные группы по отдельным делам, но это на местах, в районах — редкость. Раньше в СКР и экспертов своих-то не было, но теперь есть собственная экспертная служба, что несомненно является большим плюсом.

Когда такой службы не было, необходимые экспертизы назначали непосредственно в МВД, Минюсте и других структурах, что, к сожалению, отражалось на сроках их исполнения. Но о сроках скажу позже.

Здание СКР

Что тут скажешь.

Большую часть работы приходиться выполнять мне самой. В МВД всю мелкую работу выполняют помощники следователей: заполняют статистику, возят запросы, бегают по мелким поручениям. В СКР помощники следователей заняты на канцелярской работе и помогают исключительно с документооборотом, поэтому у нас следователь — делает всё сам.

Читайте также  С 1 октября 2022 г подавать заявление в суд нужно

У следователей есть и дежурства, разница в том, что следователь МВД, дежуривший сутки, утром идёт домой отдыхать, а в СКР — отдыхать не идёт никто. Если ночью было совершено убийство, то домой уже не уйдёшь.

Было дело, трое суток всем отделом не спали. Случилось убийство трёх лиц, весь отдел работал: сначала осматривали, потом кто-то дело возбуждал, кто-то экспертизы назначал, свидетелей допрашивали, преступника задерживали, а на четвертый день снова на работу пошли.

Оплата труда следователя

Заработная плата зависит не только от оклада, но и от региона, в котором проходит служба. В северных районах зарплата намного выше из за различных коэффициентов (северный, районный). Складывается она из оклада, районных коэффициентов, доплаты за сложность и напряженность, стаж, должность и звание.

Конечно, предусмотрены все социальные гарантии и — никаких зарплат в конвертах. Квартальные премии также предусмотрены. При этом иногда я думаю, что поездки “на трупы”, ежедневное соприкосновение с чужим горем, потерей близких, не стоят никакой оплаты.

Была у меня одна женщина, у которой убили дочь, она каждый день ходила и просила найти преступника, плакала …а я вместе с ней. Сделать вид, что тебе всё равно не всегда получается. Некоторые случаи пропускаешь, что называется, через себя. Это никакими деньгами не возместишь.

Градус психологического напряжения иногда зашкаливает. В МВД в моральном плане легче, там никого не убивают. В основном кражи, грабежи, разбои, вымогательства — не всё, что предусмотрено в УПК РФ. Категория дел у каждой структуры своя, строго определённая.

При этом следователь любой структуры всегда связан сроками. Мы все живём часами, сутками, месяцами. Срок задержания, срок проверки, срок следствия, срок предоставления дела… Нарушать их нельзя никак!

Скатилась звезда на погоны… Про карьерный рост

Сразу скажу, что до начала карьерного роста “доживают” не все. Многие в первые же дни такой работы понимают, что это не их путь. Уходят. Те, кто остаются, могут достичь значительных высот. Сначала я была следователем, полгода трудилась без званий, показывая свои способности и профпригодность.

Через полгода каждого вновь принятого на работу ожидает аттестация: смотрят показатели, задают вопросы по работе. Если всё хорошо, то аттестуют, и вы — уже лейтенант юстиции. Звания в последующем присваиваются через определенный срок и называются “очередными”.

Генеральские погоны

Плох тот лейтенант, который не мечтает стать генералом.

Есть ещё и должности. В различных структурных подразделениях они различны. Так, в моём отделе предусмотрены должности следователей, старших следователей и следователей по особо важным делам.

Естественно, чем лучше ты работаешь, тем выше должность, но ответственность и сложность дел, которые будут тебе поручать, растёт вместе с должностью. Сотрудники, показывающие высокие показатели в службе, пользующиеся уважением и авторитетом, конечно же, могут быть назначены на должность заместителей и руководителей отделов, как районных, так и региональных.

Плюсы и минусы профессии

Даже не знаю, чего больше, думаю, что поровну. Из плюсов:

  • Стабильная зарплата.
  • Соцпакет.
  • Возможность карьерного роста.
  • Служение государству.
  • Зависимость от сроков.
  • Стрессы.
  • Минимум свободного времени.
  • Ненормированный рабочий день.
  • Работа в выходные и праздники.

Если выбираешь этот путь

Если вы всерьёз подумываете о работе следователем, спросите прежде себя:

Готовы ли вы не спать по ночам, сталкиваться с человеческими потерями и горем, не теряя самообладания?

Готовы ли вы неукоснительно выполнять распоряжения и указания вышестоящего начальника?

Готовы ли вы всё свободное время уделять этой работе?

Если да, то добро пожаловать в следователи. Следователь не просто работа — это действительно образ жизни. Путь со множеством препятствий. Придётся полюбить свой выбор и уже не сходить с этой дороги. Выбор за вами. Желаю успеха!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector